Казань, весна, ХХ век

Мне вспомнился голос свирели
иль посвист таинственных птиц?
Я вижу цветенье сирени,
иль это фонтаны зажглись?
А это – девчонка-старушка?
Такое уж платье у ней –
из темного ситца... Послушь-ка,
что светит с-под ваших бровей?
Я будто бы в петлю ногами
попал и стою в стороне.
Куда вы? Наверное, к маме?
А может быть, лучше ко мне?
Мы вместе уедем на запад,
а может, на дальний восток.
Там кедры такие на запах –
трепещет душа, как листок!
Но девушка, словно бабуля,
сурово глядит на меня.
Ей черное платье в июле
жжет плечи... ах бедность моя!
Муар золотой и свистящий
метнуть бы мне милой к ногам.
Но я еще не настоящий –
я сам еще серенький, сам.
Но я обещаю, что буду
великим и сильным в стране!
Песцов тебе лучших добуду,
на белом приеду коне!
Девчонка идет, словно скачет,
по огненной юной земле.
И строгие очи не значат,
что насмерть отказано мне.
Трамвай озаряется звёздно,
и прям, как линеечка, путь.
Но вовсе еще нам не поздно
весь город вокруг повернуть...
И вовсе не поздно руками
поймать нам друг друга во тьме...
И вечер стучит каблучками.
И только любовь на уме.

2001