Сьерен Кьеркегор
Страх — это желание того, чего страшатся, это симпатическая антипатия; страх — это чуждая сила, которая захватывает индивида, и все же он не может освободиться от нее, — да и не хочет, ибо человек страшится, но страшится он того, что желает. Страх делает индивида бессильным, а первый грех всегда происходит в слабости; потому-то он по своей видимости случается как бы безотчетно, но такое отсутствие осознания и есть настоящая ловушка
Каждому следует с большой осторожностью входить в общение с другими, а в существенную беседу вступать лишь с Богом да с самим собой
Двери счастья отворяются, к сожалению, не внутрь, тогда их можно было бы растворить бурным напором, а изнутри, и потому ничего не поделаешь!
Человек есть дух. Но что же такое дух? Это Я. Но тогда — что же такое Я? Я — это отношение, относящее себя к себе самому, — иначе говоря, оно находится в отношении внутренней ориентации такого отношения, то есть Я — это не отношение, но возвращение отношения к самому себе
Вера абсурдна. Ее объект совершенно невероятен, иррационален и находится вне досягаемости любых аргументов... Предположим, кто-то решает, что хочет достигнуть состояния веры. Рассмотрим эту комедию. Он хочет уверовать, но в то же время он хочет убедить себя в том, что делает правильный шаг. Таким образом он предпринимает объективное исследование возможности того, что он прав. И что получается? Сейчас этот человек готов поверить, и он уверяет себя в том, что его вера совсем иного рода, нежели вера башмачников и портных. Он говорит, что правильно исследовал всю проблему и понял ее вероятность. Сейчас он готов поверить. Но именно в этот момент поверить становится для него невозможным. Все, что почти вероятно или очень вероятно, это то, что он почти может знать или может почти знать — но не может в это поверить. Потому что объект веры — это абсурдное. Это единственное, во что можно верить.
Какую бесконечную грусть испытываешь при виде человека, совершенно одинокого на свете
тот, кто наблюдал жизнь современного поколения, едва ли может отрицать, что абсурдность нашей жизни, а также причина тревоги и беспокойства нашего поколения заключается в следующем: с одной стороны, истина становится все сильнее, охватывает все больше предметов, отчасти она даже растет в своей абстрактной ясности, но, с другой стороны, чувство уверенности неуклонно уменьшается
Наша жизнь — это игра, правила которой нам неизвестны
Если бы человек был зверем или ангелом, он бы не мог испытывать тревогу. Но, являясь синтезом того и другого, он способен ощущать тревогу, и чем полнее его тревога, тем более велик этот человек. Это утверждение было бы неверным, если бы, как принято думать, тревога относилась к чему-то внешнему, к тому, что лежит за пределами человека; но в действительности человек сам создает тревогу
... свобода - это волшебная лампа; когда человек трет ее с этической страстью, то для него возникает Бог
Двери счастья отворяются, к сожалению, не внутрь тогда их можно было бы растворить бурным напором, а изнутри, и потому ничего не поделаешь!
Когда вопрос о правде ставится субъективным образом, то отражение субъективно направляется на природу индивидуального отношения. Если только тип этого отношения находится в правде, то индивид также находится в правде, даже если из-за этого он становится связанным с тем, что не является правдой
...никто не свободен от отчаяния; нет никого, в ком глубоко внутри не пребывало бы беспокойство, тревога, дисгармония, страх перед чем-то неизведанным или перед чем-то, о чем он даже не осмеливается узнать, - страх перед чем-то внутренним или же страх перед самим собой